На главную
 
 
20. Р.Н. Глазунова.

Приезд в Нарву драматической актрисы Раисы Николаевны Глазуновой - Давыдовой произошел своевременно и очень кстати. Театр нуждался в пополнении творческих сил и обновлении репертуара.
Глазунова прошла основательную театральную школу в Петербурге на Суворовских театральных курсах литературно-художественного общества. Её первым учителем был родной отец, актер Александринского театра, Николай Лукич Глазунов, а позднее прославленная русская актриса Мария Гавриловна Савина.
Знакомство нарвской театральной публики с Глазуновой состоялось на спектакле 'За монастырской стеной'. Мелодрама итальянского драматурга Камолетти буквально взбудоражила всех нарвитян. В театр на этот спектакль шла и публика, никогда ранее в театре не бывавшая. Вслед за премьерой пьеса прошла подряд шесть раз при переполненных сборах. На одном из представлений первые ряды занимали старики из двух нарвских богаделен имени Мартинсона и Орлова. Надо было видеть с какой теплотой и искренностью отзывались о спектакле эти старики, обращаясь после спектакля в антрепренеру А.Г. Пальму и благодарили его за интересную пьесу и отличную игру актеров.
В чем же был секрет столь огромного успеха спектакля 'За монастырской стеной'? само название интриговало публику. Автор приоткрывал завесу над страданиями брошенной мужем женщины, вынужденной уйти в монастырь. Под именем сестры Терезы она становится настоятельницей монастыря. Кристальной души человек, справедливая и честная сестра Тереза на каждом шагу в монастыре встречает хитрость и лицемерие, зависть, интриги, сплетни. В монастыре одновременно скорбят и ненавидят, молятся и ревнуют, страдают и грешат. Оставаясь в одиночестве в своей келье, Тереза горько оплакивает свое прошлое, потерянную любовь, которую разбил муж-эгоист. Её страдания перерастают в острую боль при мысли, что она ничего не знает о судьбе своей дочери.
Драма на сцене достигает своего апогея, когда Тереза узнает в юной послушнице, которую постригают в монахини, свою пропавшую дочь.
Зритель видит мрачные каменные своды женского монастыря. Идут последние приготовления к обряду пострига. Мерцают огни свечей. Двигаются бесшумно тени монахинь. Их трудно разглядеть, одетых во все черное, на фоне сумрачных стен храма. Впечатление усиливается песнопениями женского монастырского хора.
У многих не выдерживают нервы и в зале слышатся всхлипывания.
И ко всему еще насыщенная глубоким драматизмом великолепная игра Раисы Николаевны Глазуновой. Её игра сразу же захватывает зрителя и держит в напряжении весь спектакль. Её сестра Тереза предстает перед зрителем в невысказанном горе обездоленной жены и страдалицы матери.
Последующие спектакли с участием Глазуновой проходили с не меньшим успехом. Артистка предстала перед зрителями в роли великосветской Анны Карениной в инсценировке по роману Л. Толстого 'Анна Каренина' и доставила огромное удовольствие исполнением ролей в остроумных комедиях 'Генеральша Матрена' и 'Её превосходительство Настасьюшка'.
Публика любила артистку за выступления в концертных программах с номерами особого жанра, в шуточных простонародных сценках, в которых обязательным персонажем является простая русская женщина, с характерными уморительными жестами, с широкой русской улыбкой. Читая в образе, артистка несколькими выразительными штрихами превращалась то в дородную упитанную купчиху, то в ядреную русскую бабу с соответствующим говорком.
Отъезд из Нарвы актера Креславского, у которого я занимался декламационным искусством, заставил меня искать себе нового педагога. Хотелось продолжать занятия, тем более что в ту пору я начал выступать на благотворительных вечерах с чтением стихов и даже пробовал свои силы по конферансу. Обратился к Раисе Николаевне за помощью. Она сразу же согласилась продолжить со мной занятия, но заявила, что деньги брать не будет, так как делает это из любви к искусству.
Прежде, чем поручить мне выучить новую вещь, Раиса Николаевна, по моей просьбе, читала её сама. А как читала: просто, непринужденно, словно рассказывала, без всякого пафоса и надрыва, а в драматических местах со столь большой силой и убежденностью, что поневоле навертывались слезы.
Однажды на уроке Раиса Николаевна довольно настоятельно предложила мне выступить на большом концерте, считая, что для этого я уже достаточно подготовлен, несколько произведений значатся в моем репертуаре и их надо проверить на публике.
Я почему-то воспротивился этому её решению и, не успев привести сколько-нибудь вразумительных доводов, встретил решительное возражение:
- Не говорите глупостей, Степочка, - так ласково называла меня Раиса Николаевна, - с чего это вы взяли, кто это вам сказал, что вы не готовы.
В глазах Раисы Николаевны засверкали огоньки неудовольствия, я бы даже сказал, обиды:
- Слушайте только меня и не возражайте! - поставила точку в нашем споре Раиса Николаевна.
Я понял, какую бестактность допустил, извинился и, желая загладить свою вину, сказал:
- Конечно, Раиса Николаевна, я обязательно буду выступать, какие могут быть разговоры!
Для концерта выбрали популярное в то время стихотворение М.Л. Михайлова 'Белое покрывало', которое, по определению Раисы Николаевны было готово для публичного экзамена.
В стихотворении повествуется о венгерском графе, заточенном в тюрьму за защиту угнетенного народа от поработителей и приговоренного к смертной казни. В камере графу снится сон, будто мать его утешает и обещает во дворце вымолить для него прощение:

'Не бойся, не дрожи, родной!
Я во дворец пойду, рыдая:
Слезами, воплем и мольбой
Я сердце разбужу на троне...
И поутру, как поведут
Тебя на площадь, стану тут,
У места казни, на балконе.
Коль в черном платье буду я,
Знай - неизбежна смерть твоя...
Не правда ль, сын мой, шагом смелым
Пойдешь навстречу ты судьбе?
Ведь кровь венгерская в тебе!
Но если в покрывале белом
Меня увидишь над толпой,
Знай - вымолила я слезами
Пощаду жизни молодой.
Пусть будешь схвачен палачами -
Не бойся, не дрожи, родной!'

Наутро графа ведут на казнь. Среди огромной толпы он видит свою мать, которая стоит в белом покрывале:

И к месту казни шагом смелым
Пошел он... с радостным лицом
Вступил на помост с палачом...
И ясен к петле поднимался...
И даже в петле - улыбался!..

В конце стихотворения автор поясняет, почему мать появилась в белом:

Зачем же в белом мать была?
О, ложь святая!.. Так могла
Солгать лишь мать, полна боязнью.
Чтоб сын не дрогнул перед казнью!

Стихотворение 'Белое покрывало', изобиловавшее сильными драматическими ситуациями, щекотавшими нервы, производило сильное впечатление на слушателей.
Читал я его в английском клубе на Кренгольме. В программе участвовали актеры Нарвского русского театра с пьесой Чехова 'Медведь'. Р. Н. Глазунова читала русские народные сказки.
Раиса Николаевна слушала меня в зале. Подойдя ко мне, вполголоса, чтобы никто не слышал, она прошептала:
- Степочка, я довольна! Слышали, как аплодировали? Это лучшее доказательство, как вы читали:
Из Нарвы Р.Н. Глазунова уехала в Печоры. Позднее играла в антрепризе Проникова в Таллине, а с сентября 1938 года получила приглашение в труппу Рижского русского театра.