На главную
 
 
14. Зарождение и гибель Северо-Западной Армии.

Весна 1919 года удивила город появлением на улицах людей в необычной военной форме. Встречались военные среднего возраста, молодежь, попадались пожилые в шинелях солдатского сукна разного покроя, - артиллерийские, пехотные, кавалерийские, а так же в светло-синих офицерских шинелях, давно выцветшие, со следами длительных походов, грязные, оборванные, свидетельствующие, что их владельцы пользовались ими во всех случаях жизни...
У многих на левом рукаве выделялись нашитые угольниками ленточки трех цветов русского национального флага (синий-белый-красный) и под ними белые кресты. Таковы были отличительные знаки борцов за освобождение России от советской власти. На груди некоторых воинов красовались ордена и медали, полученные за боевые заслуги в Первую мировую войну. Золотые погоны выделяли офицерство. На ремнях портупей свешивались кобуры с огнестрельным оружием.
Таков был облик бывших вояк, оказавшихся на положении эмигрантов, которых охотно приютила буржуазная Эстония. Среди них было немало высланных из Советской России, дезертиров Красной Армии и просто не сочувствующих коммунистическому движению, не желавших жить при советском строе. Они нигде не работали, непонятно на что жили. Приехали они в Нарву, узнав, что здесь формируются воинские части для борьбы с советской властью, что идею крестового похода на Советскую Россию поддержали страны Антанты (Англия, Франция, Соединенные Штаты Америки) и, конечно, буржуазная Эстония. Возглавить Северо-Западный корпус Белой Армии для захвата Петрограда было поручено полковнику А.В.Родзянко, брат которого М.В.Родзянко занимал должность председателя 3 и 4 созывов Государственной думы в России.
Учреждения, формирующие в апреле и первой половине мая 1919 года части корпуса концентрировались, главным образом, на Новой линии Ивангородского форштадта. Штаб-квартира Родзянко находилась на Кирочной улице рядом с немецкой церковью.
13 мая 1919 года добровольческий Северо-Западный корпус под командованием полковника Родзянко в составе Талабского, Гдовского, Волынского, Островского и Колыванского полков, артиллерийского дивизиона, кавалерийских частей перешли Эстонскую границу в нескольких направлениях: по Ямбургскому шоссе и железной дороге в сторону Петрограда, по реке Плюссе на юго-восток по шоссейной и железной дороге Нарва-Гдов. Кавалерийские части под командованием полковника Булак-Булаховича, формировавшиеся в районе Печерского уезда, имели задание захватить Гдов, Остров, Псков.
В эту пору Красная Армия сдерживала натиск Белой Армии генерала Деникина и вела ожесточенные бои с наступавшими с востока частями армии адмирала Колчака. Поэтому новому фронту на северо-западе сразу не было уделено достаточного внимания.
15 мая пал Гдов, через два дня был занят Ямбург. 25 мая конница Булак-Булаховича ворвалась в город Псков и учинила страшную расправу над коммунистами и сочувствующими советской власти. По нескольку дней висели на столбах тела повешенных. Напрасно родственники валялись в ногах у Булак-Булаховича, умоляя разрешить снять повешенных. Он был неумолим, заявив: 'Будут висеть для устрашения населения!'.
Даже те, кто был недоволен советской властью, кто с затаенной надеждой ожидал прихода Белой Армии, быстро разочаровался в освободителях. Занимая города, села, деревни командование Северо-Западного корпуса сразу-же объявляло тотальную мобилизацию всего способного носить оружие населения. У жителей отнимали хлеб, сельскохозяйственные продукты, скот, угоняли лошадей. Крестьянин-извозчик обязан был сопровождать лошадь с телегой, оставляя голодными жену и детей. Росло недовольство новой властью. Население занятых белогвардейцами районов Петроградской и Псковской губерний, чтобы не быть мобилизованными, скрывалось в лесах и дезертировало в Красную Армию. Наиболее черносотенно настроенные офицеры не скрывали своих истинных намерений, провозглашая лозунг 'за царя, за помещиков'. Сформированные полки из мобилизованного населения тут же рассыпались, ротами переходили на сторону Красной Армии. Северо-Западный корпус держался на офицерских соединениях и добровольцах.
После захвата Волосово нависла серьезная угроза над Петроградом, а когда корпус стал подходить к Гатчине, командование Красной Армии без промедления перебросило на северо-западный фронт пятидесятитысячную 7-ю армию. Наступление было не только приостановлено, но белые вынуждены были обороняться, а на некоторых участках фронта и отступить. Начиная с 22 июня по всему фронту наблюдалось общее отступление. К концу августа вся захваченная территория была очищена от Северо-Западный корпуса, остатки которого в паническом бегстве вернулись в пределы Эстонии и снова осели в Нарве и прилегающих деревнях.
Неудача не обескуражила инициаторов похода на Петроград - английское и французское командования, через своих представителей, уполномоченных военных миссий в Ревеле, разрабатывали в тиши кабинетов новые планы похода для захвата цитадели революции. Признав виновником неудачного похода полковника Родзянко, союзники пригласили на пост главнокомандующего Северо-Западной армии генерала Юденича.
Имя Юденича победно звучало во время первой мировой войны, командуя армией на русско-турецком фронте. Его войска штурмом овладели крепостью Эрзерум, за что Юденич был представлен к награждению одной из высших офицерских наград - ордену Георгия Победоносца. По окончании войны Юденич жил в столице Финляндии Гельсингфорсе. Оттуда он прибыл на французском миноносце в Ревель. Обосновался он в Нарве, сняв квартиру в доме наследников Лаврецовых у бульвара.
В опубликованном приказе Верховного главнокомандующего адмирала Колчака генерал Юденич назначался командующим Северо-Западной армией, имея задание с помощью английского флота осенью 1919 года овладеть Петроградом.
В Эстонию десятками плыли огромные транспорты из английских и французских портов с самолетами, танками, орудиями, бронемашинами, снарядами и другим вооружением и боевыми запасами в распоряжение армии Юденича. США через океан отправляли продукты питания: белую муку, консервированное сало, тушенку, сгущенное молоко, какао, крупы и пр.
В Нарве и окрестностях шло переформирование остатков Северо-Западного корпуса и пополнение за счет прибывших из Прибалтийских государств, Польши, русских добровольцев, главным образом офицеров, юнкеров и даже кадетов. В Северо-Западную армию целиком влилась приехавшая из Риги отлично оснащенная, одетая в немецкую форму, офицерская дивизия князя Ливена.
По настоянию союзнических военных миссий в Ревеле и с благословления Эстонского правительства на несуществующей территории было образовано Северо-Западное правительство, которое возглавил в качестве премьер-министра известный нефтепромышленник царской России Лианозов, одновременно занявший пост министра финансов.
При Родзянке на временно занятой им территории в обращении были купюры по 20 и 40 рублей, выпущенных Временным правительством Керенского. По существу эта валюта не имела никакой цены, на неё ничего нельзя было купить, тем более что магазины, из-за отсутствия товаров, не работали. Происходила меновая торговля. Солдаты занимались грабежами и мародерством, обменивая награбленное на табак, белье, мыло. Население городов несло последние тряпки в деревни, обменивая их на продукты питания. Сложенные в гармошку и не разрезанные 'керенки' измерялись аршинами, ими чаще всего играли дети, никто не считал их за деньги.
Лианозов решил выпустить деньги Северо-Западного правительства в полной уверенности, что они будут высоко котироваться при взятии Петрограда. Их отпечатали в Швеции. Первое время их охотно принимали в Эстонии, обменивали на эстонские кроны и центы, потому что были уверены, что деньги выпущены под гарантии английского и французского казначейств.
Еще до начала второго похода на Петроград - 28 сентября 1919 года Лианозов опубликовал в 'Вестнике Северо-Западной армии' ? 55 от 27 августа, т.е. за месяц до начала военных действий, чрезвычайно любопытное обращение к русскому населению не занятой северо-западниками территории. Привожу дословный текст: 'Деньги обязательны к приему на русской территории. Через три месяца по занятии Петрограда, выпускаемые ныне денежные знаки будут обмениваться Петроградским госбанком без ограничения сумм. Правительство Северо-Западной области дает гарантию, обеспечивающую каждому по предъявлении выпускаемых денежных знаков в Петроградской конторе госбанка в течение четырех месяцев получение денежной стоимости знаков в английской валюте, приравнивая 40 рублей новых знаков одному фунту стерлингов'.
Можно по всякому относиться к авантюре Лианозова возглавлять правительство, у которого нет и клочка собственной земли и выпускать деньги, не имеющие никакого обеспечения. Но пророчески предсказывать, что Петроград должен быть взят через три месяца после начала боевых действий и что тогда в Петроградском банке начнется обмен лианозовских денег на фунты стерлинги, мог только человек с явными отклонениями в психике.
Итак, 28 сентября 1919 года, сорокатысячная Северо-Западная армия Юденича, оснащенная первоклассной английской и французской военной техникой вступила на территорию Советской России. Счастье первоначально как будто улыбнулось Юденичу. За три недели военных действий, к 20 октября, он сумел без особого труда взять Ямбург, Лугу, Гатчино, Красное село. На подступах к Пулковским высотам победный марш Северо-Западной армии был приостановлен упорным сопротивлением частей Красной Армии, переброшенным с других фронтов Гражданской войны.
Удачным маневром возле станции Преображенская на Варшавской железной дороге, Красная Армия сумела добиться перелома в боевых действиях, создав угрозу взять в кольцо армию Юденича и отрезать её от тылов и отступления. Чтобы не оказаться в окружении, Юденичу пришлось срочно отступить.
Газета 'Вестник Северо-Западной армии' писала 4 ноября:
'Под давлением противника наши части оставили Лугу. Есть ли отчего приходить в уныние? Военное счастье вообще переменчиво. Наше отступление в одном месте повлечет за собой значительный отход большевиков в другом месте'. И дальше газета писала: 'Части Северо-Западной армии производят перегруппировку для отражения наступающего на Псковском направлении противника. Мы вынуждены были оставить Гдов. На гатчинском направлении мы отошли на линию станции Вруда...'
А через две недели самоуспокоенность превратилась в открытый цинизм. В 'Вестнике Северо-Западной армии' от 16 ноября передовая статья содержала следующие строки: 'Мы медленно, шаг за шагом отступаем. Отходим не под давлением противника, - это видно из того, что при отходе мы забираем пленных и пулеметы. Почему мы отходим? Ответ на это, вероятно, в непродолжительном времени мы получим, а пока посмотрим, - есть ли в этом что-нибудь страшное...'.
А страшные события неумолимо и быстро надвигались, как грозовые черные облака, предвещавшие бурю. Трагедию погибающей Северо-Западной армии ощутил, и как крыса с тонущего корабля, пустился наутек, сам командующий армией - генерал Юденич. За три дня до назначенного Лианозовым срока вступления Северо-Западной армии в Петроград, в ? 356 газеты 'Вестник Северо-Западной армии' появился такой приказ: 'Командующий войсками театра военных действий и генерал-губернатор Глазенап производится в генерал-лейтенанта. В виду сложной политической обстановки, требующей частого и продолжительного моего пребывания в городе Ревель, оставляя за собой общее руководство Северо-Западной армией, непосредственное командование ею возлагаю на генерал-лейтенанта Глазенапа'.
Стряхнув с себя разбитую, деморализованную армию, Юденич уложил чемоданы и вскоре уплыл из Эстонии во Францию.
Отступление и разложение армии шло своим чередом. Грабежи и мародерства стали обычными явлениями. По-прежнему бесчинствовал 'батько' - полковник Булак-Булахович, который самолично без суда и следствия вешал и расстреливал коммунистов.
Псковская газета 'Заря России' не раз писала хвалебные статьи в адрес этого героя в кавычках. Так в одном из номеров газеты читаем: '22 июля 1919 года в летнем саду Пскова происходило чествование полковника Булак-Булаховича, произведенного в чин генерал-майора. После спектакля его поздравляло местное купечество и преподнесло адрес с надписью: "Кузнец Вакула оседлал черта, а ты, батька-атаман, коммуниста".
Ещё до своего исчезновения за границу, генерал Юденич успел опубликовать приказ, в котором обвиняемый в разбоях, грабежах, вымогательстве, производстве фальшивых бумажных денег Булак-Булахович отстраняется от командования, подвергается аресту и предается суду. Никакого суда над Булак-Булаховичем не было. Нашлись друзья, которые способствовали его освобождению и бегству в Польшу.
В Северо-Западной армии находилось немало вояк, подобных Булак-Булаховичу, отличавшихся тем, что творили 'шемякин' суд над солдатами, издевались над ними, били, причем совершенно безнаказанно, не неся за свои безобразия никакой ответственности. Приведу такой пример, о котором пишет газета 'Вестник Северо-Западной армии' за ? 199. Заметка озаглавлена:
Военный суд.
На днях в зале заседания общего суда Северо-Западной армии слушалось дело бывшего командира Псковского полка, полковника Товарова и его адъютанта прапорщика Архипова. Товарову инкриминировались тяжкие преступления: повешение без суда и следствия полкового каптенармуса за кражу одного пуда муки, избиение плеткой подчиненных. Товаров пускал в ход плетку незадолго до боя, пытаясь воздействовать на тех солдат и офицеров, которые не желали идти в бой. После двухдневного слушания дела суд вынес Товарову оправдательный приговор'.

Невозможно без возмущения читать подобную заметку. Трудно вообразить, чтобы призванный воспитывать своих подчиненных, облеченный большими правами и обязанностями командир полка мог пасть до такой низости и в довершение всего за свои явно наказуемые преступления мог быть оправдан судом.
Что же произошло дальше с тысячами солдат и офицеров разгромленной и отступившей в Эстонию армией, брошенной на произвол судьбы убежавшими за границу генералами, правительством, во главе с Лианозовым и инициаторами похода на Петроград, правительствами Англии, Франции и Америки?
Если после первого неудачного похода Северо-Западного корпуса полковника Родзянко, отступившие северо-западники сумели беспрепятственно вернуться в Эстонию и обосноваться в Нарве, то на этот раз события приняли другой оборот.
В эстонских правительственных кругах, убежденных в бесплодности захвата Петрограда, резко изменилось отношение не только к руководству Северо-Западной армии, но и к рядовому составу армии. Это можно было наблюдать по прибытии многочисленных эшелонов с отступающими войсками на станцию Нарва -2я.
Станция Нарва-2я, ныне не существующая, находилась на развилке железнодорожных путей Нарва-Петроград и Нарва-Гдов, у начала шоссе Нарва-Гдов. Небольшие станционные помещения размещались в конце Новой линии, почти у железнодорожного переезда. Здесь составы останавливали пограничники.
Не помогали никакие уговоры пропустить теплушки с солдатами через железнодорожный мост на станцию Нарва. Эстонские власти, серьезно обеспокоенные состоянием здоровья голодных, завшивевших солдат, среди которых имелись случаи заболевания тифом, предлагали их разместить в покинутых домах на Ивангородском форштадте и в пустующих корпусах Суконной и Льнопрядильной фабрик, не пуская за реку в сам город.
Переговоры по размещению и обустройству несчастных людей, остававшихся в холодных товарных вагонах, без горячей пищи, в ужасных санитарных условиях, без права покинуть вагоны, продолжались несколько дней. За это время нескольким десяткам солдат удалось покинуть вагоны и проникнуть в город. Среди них, как потом выяснилось, были больные сыпным, возвратным и брюшным тифом.
В конце, концов, больных и немощных разместили по больницам, остальных в опломбированных вагонах повезли в сторону Йыхви, батрачить на хуторах в Иллукскую, Курнаскую, Пагарскую, Изакскую волости.
Судьба их всех была одинакова. Как в Нарве, так и за её пределами северо-западники погибли от эпидемии тифа. Никогда не забуду жуткую картину, открывшуюся мне из окна квартиры в доме Кеддера на Кузнечной улице. Один за другим на кладбище в Сиверсгаузен мчались грузовики с голыми скелетами, чуть прикрытыми рваными брезентами, парусами поднимавшимися кверху. Тела были кое-как набросаны в кузова и хоронили их, конечно, без гробов в братскую могилу. Позднее на огромном холме русская общественность города водрузила чугунный крест с надписью: 'Братская могила воинов Северо-Западной армии, погибших во время эпидемии тифа в 1919-1920 г.г.'.
Сохранилась и другая братская могила северо-западников на Ивангородском кладбище. И здесь, у южной стены, погребена не одна сотня русских страдальцев. На высоком каменном постаменте высится железный крест с надписью: 'На сем месте покоятся страдальцы - воины Северо-Западной армии, от ран и тифозного мора скончавшиеся в 1920 г. Имена же их, ты Господи, веси!'. Сбоку памятника евангельский текст: 'Мы ублажаем тех, которые терпели!'.